Криптоактивы — это не деньги, а цифровые товары, поэтому пытаться втиснуть их в агрегаты M0, M1, M2 — все равно что учитывать коллекционные марки в денежной массе. Бессмысленно и только запутывает.
Ближе всего к аналогу M0 в криптомире — стейблкоины, ведь их цена стабильна. Но это «частные квази-деньги», эмитентом которых является не ЦБ, а непонятная компания, и это делает их рискованным суррогатом.
Эфир или Биткойн — это не деньги, а спекулятивные активы, наподобие акций или цифрового золота. Их волатильность автоматически выводит их за рамки классической денежной массы.
Кредитная мультипликация в DeFi — это карточный домик. Кредиты выдаются под залог одних криптоактивов, чтобы занять другие, создавая видимость «денег». Но стоит цене залога рухнуть — и вся эта пирамида схлопнется.
ЦБ не учитывает крипту в денежной массе, потому что она не влияет на потребительские цены в России. На инфляцию влияют рубли, которые люди тратят в магазинах, а не биткойны на кошельках.
Псевдоанонимность и глобальность крипторынков делают любой макроэкономический анализ бессмысленным. Мы не знаем, кто и в какой стране владеет активами, поэтому говорить о «денежной массе России в биткойнах» невозможно.
DeFi создает не деньги, а финансовые пирамиды нового поколения, где высокие проценты по кредитам/депозитам выплачиваются за счет притока новых спекулянтов, а не реальной экономической деятельности.
Главный риск для ЦБ — не рост «крипто-денежной массы», а отток капитала населения в эти спекулятивные активы. Поэтому фокус регулятора — на контроле точек входа (обменников), а не на учете самих активов.
Если стейблкоины и создают «деньги», то это теневая денежная масса, неподконтрольная ни одному центральному банку мира. Борьба с ней — это борьба с отмыванием и финансированием преступности, а не с инфляцией.
Вывод: пока криптоактивы не используются для массовых расчетов за хлеб и коммуналку, денежной массой они не являются. Задача ЦБ — следить, чтобы так оно и оставалось, развивая собственный цифровой рубль как безопасную альтернативу.
